Главная / Нарративная практика

Читая книгу Джонеллы Берд "Разговоры, которые могут петь", решила разобраться в идеях и вообще в тексте, который не всегда прост. А делать это удобнее (по крайней мере мне), рассуждая об этом вслух. Что я и решила делать с помощью текстов, которые я решила писать по следам прочитанных страниц. С удовольствием приглашаю вас к диалогу, к совместному размышлению. В диалоге всегда размышлять приятнее и продуктивнее.Начиная разговор о книге Джонеллы Берд «Разговоры, которые могут петь», хочется обратиться к важным вопросам, лежащим в основе нарративной практики. По крайней мере, именно этот ракурс рассмотрения и обсуждения книги мне интересен. А именно, исследование тех идей и вопросов, которые лежат в основе нарративной, и даже немного шире, посмодернистской линии психологического консультирования, и попытки продвинуться в понимании и развитии своей практики, как с точки зрения ее сугубо практических вопросов, так и идей, лежащих за теми или иными шагами.

Итак, нарративная практика базируется на идеях постструктурализма и социального конструкционизма. Каждый, кто обучался нарративному подходу, слышал эту фразу, и, я уверена, даже многие вдумывались в значение этих двух зубодробительных слов. Среди этих многих были, наверняка, даже те, кто слышали или, может быть, даже читал Кеннета Джерджена, книгу  которого «Социальное конструирование и педагогическая практика»  несложно найти в интернете на русском языке. 

Джерджен является одним из основателей создания постмодернистского видения личности. Он говорит о ней, как постоянно меняющейся, находящейся в потоке изменений, поскольку каждые отношения, в которые включен человек, формируют его, а значит, человек, личность находится в постоянном процессе изменений. Эта идея очень красива, поскольку открывает возможности для изменений, открывает горизонты и не оставляет места диагнозам обосновать невозможность жизненных изменений. Постмодернистская психология как бы взрывает наработанные десятилетиями классической психологии нормы, отказывается от многочисленного арсенала диагностических методик, утверждая постоянное движение и изменчивость, предлагая не делить личность на здоровую и патологическую часть, не менять ее «запчасти», но обращаться к тому, в каком направлении она уже движется, уже меняется, уже устремлена. И тогда некоторой точкой отсчета становятся не характеристики личности в настоящем, но ее устремления, цели, ценности, побуждающие к дальнейшим движениям в том или ином направлении.

Личность в постмодернистской психологии -  это не отдельно стоящая, автономная, цельная, способная к выделению частей, субстанция, но относительная, находящаяся в постоянном контексте, постоянно в отношениях. Однако Джонелла Берд делает следующий шаг, задавая вопрос о том, насколько возможно поддерживать человека, который пришел к нам, в обнаружении и исследовании своего «Я», как существующего в контексте, используя язык, в котором отражается личность как автономная, зафиксированная сущность? Действительно, обращая внимания на возможности, которые нам предлагает язык, не так сложно заметить, какое видение личности стоит за этим. Как мы можем описать себя? Я какой? Ответы на данный вопрос уводят нас очень далеко от контекстности, от относительности и движения. Абсолютность, внеконтекстность, законченность и железобетонность – вот какой личность становится по мере ответов на вопрос. Абсолютность ответов формирует некоторую систему фильтров, как отмечает Джонелла, с помощью которых мы осмысляем события, отношения и наши собственные чувства. Такое использование языка, назывательное, конвенциональное, стоит за описанием и выражеием собственого опыта, своих чувств и мыслей, создавая собственную четкую позицию по отношению к четко описанной «реальности».

Именно такое «четкое» описание человеческой личности в «реальности» помещает личность в некоторую систему властных взаимоотношений, узаконивая иерархичность внутри социума. Поддерживая систему привилегий одних и отсутствия возможностей других.  Вновь узаконивая и продвигая систему современной власти.

Джонелла говорит о необходимости использования относительного языка, в котором возможно было бы поддержание относительности сознания, контекстуальности собственной личности. Относительно чего позиционирует личность подобная позиция? Относительно своих мыслей и чувств. Своего опыта и действий.  Подобный разговор способен поддерживать личность в ее постоянной контекстуальности окружающего мира, которая в конечном итоге постоянно формирует саму личность. Использование относительного языка сдвигает нашу точку зрения с констатации того, что есть и чего нету к исследованию того, что было и могло бы быть. То есть центрируется не на «реальности», но на движении самого человека. 

Что такое этот относительный язык? Как говорить на нем? Какие лингвистические формы, какие вопросы продвигают нас в нашем стремлении поддержать находящегося напротив нас человека в его движении, а какие, наоборот, тормозят, не дают двигаться дальше? Именно об этом и написана книга «Разговоры, которые могут петь», в которой я пытаюсь разобраться. 

Мне очень откликаются мысли Джонеллы. Эта динамичность, возможность быстрого изменения, на мой взгляд, очень видна в процессе консультации. Поскольку в центре внимания в консультации, как правило, что-то важное, связанное с жизненными смыслами, что-то, что рвется к изменению или прояснению , то и определения себя подчас меняются до неузнаваемости. Я давно обратила внимание на тщетность записывания собственных определений, которые дает в процессе разговора человек напротив меня. Раньше, вспомнив о необходимости подводить итог, я иногда зачитывала то, как себя называет и видит мой собеседник. Однако нередко в ответ я слышала несогласие с определениями, которые я записывала с его(ее) слов. И мои попытки возразить только приводили к еще большему утверждению иной позиции. «Я? Я не могла так сказать. Я, вообще-то, совсем другая . . .». . . .Если моим собеседником оказывался ребенок, то эти изменения в видении, ощущении себя были видны еще более наглядно. «-И ты говоришь, что не испугался вчера, когда возвращался в комнату из туалета? Ты говоришь, что ты храбрый и не боишься темноты? –Да. – И давно ты стал таким храбрым? –Всегда.». И, наверное, в этот момент уже не имеет смысла поднимать мои многочисленные записи и уличать ребенка во «лжи». Это не ложь. Это просто изменившееся видение себя, уже успевшее укрепиться, стать твердым, таким, на которое возможно опираться. Ведь в каждый момент, нам привычно и важно видеть, ощущать себя твердо и незыблемо, как будто мы были такими, как нам кажется сейчас, и минуту назад, и час, и даже двадцать лет . . . .Человеку важно ощущать себя твердо стоящим на ногах, а точкой отсчета он видит себя, и тогда в каждый момент он чувствует себя так, как будто таким был всегда и будет всегда. А магия встречи с психотерапевтом помогает найти именно такой образ «себя», такую «историю», которая была бы «такой, как надо», «желаемой», «предпочитаемой». 

Интересно, как все это, сумбурно изложенное мной, откликается в вас? Бывали ли у вас внутренние вопросы о том, как вы сами видите личность человека напротив вас и как поддерживаете (или не поддерживаете) это видение? И вообще, как на вас влияет эта идея о движении и контекстуальности нас самих и людей, ищущих с нами встречи? Если эта идея оказывается вам близка, то как, какими вопросами и поворотами разговора вы сохраняете и поддерживаете эту идею в человеке напротив вас?



 


Нарративная психология 2020 г.